"Здравствуй, дорогой друг!

Я пишу вам сейчас из гостиницы, куда вы меня послали следить за этим ослом N и здесь просто ужасно. Я жду тебя, мой милый друг.

Из окна дует сыростью, совсем как в Лондоне, и мне хочется очутиться сейчас рядом с тобой…

Я не хотел бы провести Рождество здесь.

Насчет N - он жив и здоров, постоянно пьет и играет в карты. Судя по всему, он жульничает и у меня есть серьезные опасения, что если вы не приедете в ближайшее время, чтобы арестовать его, вы найдете его либо в ближайшей больнице, либо в морге.

Я скучаю".

Я перечитал письмо и расписался в уголке - пусть только Холмс знает, что это от меня. Наверное, письмо неподобающе личное, промелькнуло у меня в голове…

Но ведь я действительно скучаю. Здесь так одиноко, так далеко от него, от его сухощавой фигуры, его трубки и редких улыбок. Что-то я совсем расчувствовался, словно барышня.

Мое внимание привлек грохот и крики с первого этажа. Захватив с собой револьвер, я бросился вниз и к величайшему ужасу обнаружил там бездыханное тело N. Оценив обстановку, и приказав перепуганному хозяину гостиницы вызвать полицию, я пошел наверх.

Я взял лист бумаги, перо и чернила.

"Холмс!

Подозреваемый N только что погиб в драке с постояльцами гостиницы, где мы остановились. Я ничего не смог поделать.

Приезжай немедленно сюда, думаю, что среди его личных бумаг мы сможем найти объяснения всему.

Ватсон".

Старое письмо журавликом полетело в камин и мне стало очень холодно. Так холодно.





***





Весной, когда Лондон просто захлебывается в грязи, я ненавижу этот город, и я был рад, когда ты предложил нам поехать за город по одному, очень странному делу.

Всю дорогу ты был мрачен и я не виню тебя в этом.

Неприятные обстоятельства нашего предприятия могли ввергнуть с тоску кого угодно. Молодую девушку убили в ее собственной комнате практически на глазах ее собственной сестры.

Если бы я не знал тебя, то наверняка перекрестился бы и посоветовал несчастной бежать из проклятого дома, но ты…

Не представляю твою реакцию на подобное поведение. Скорее всего, ты бы очень удивился.

Наверное, если бы полицейские из Скотланд-Ярда могли слышать мои мысли сейчас, очень бы удивились еще больше.

- Шерлок Холмс удивляется? Да быть того не может! - сказали бы они.

А вот я хорошо помню твое испуганно-удивленное лицо, когда я в первый раз пришел ночью к тебе.

Ты лежал на кровати, прикрыв голову руками, совсем замученный головной болью.

- Хочешь, я помассирую тебе виски? - я сел на край кровати и потянул ладонь к твоему лицу.

Ласкающим движением провел по лбу, по вискам, потрепал мягкие черные волосы, а потом, когда ты приготовился было, спросить недовольным тоном, что делаю, я поцеловал тебя. Крепко, прямо в губы.





***





- Ватсон! Друг мой, что случилось? - в проеме люка появилось обеспокоенное лицо Холмса.

Мир поплыл у меня перед глазами. Я очнулся на мостовой, палило солнце, и вокруг ходили обеспокоенные люди.

- Вы поймали его, Холмс? Вы поймали его? - я вцепился обеими руками в плечи своего друга.

Внезапно, вместо Холмса передо мной появился человек в белом халате. Он выглядел испуганным, и на его лице отчетливо виднелись следы ювенальных прыщей. Практикант, о, пресвятая дева Мария, спаси меня от такого врача.

Я поднялся на ноги и, пошатываясь, стал оглядывать в поисках Шерлока, пока не столкнулся с ним нос к носу.

- Поймал кого? Ватсон, как вы себя чувствуете? Может вам стоит поехать в больницу?

- Холмс, не смешите меня. Пошли домой. Мне нужен хороший душ, после того как я искупался во всех экскрементах великой столицы нашей державы.

Холмс улыбнулся, обхватил меня за талию, и мы медленно двинулись к дому. Мои ноги заплетались, я шатался, но Шерлок волок меня как пьяного, но нежно любимого родственника.

Зрелище, я думаю, было жалкое.

- Послать весточку вашей жене? - с неподражаемой иронией спросил Холмс.

Я только отмахнулся, ну неужели он не помнит, что моя жена уехала на лето к сестре в загородный дом! Помнит, конечно, он ничего не забывает, но ему нравится меня подкалывать.

Я погрузился в теплую воду, и мне стало еще хуже.

- Холмс, - позвал я. - Холмс, подойдите сюда, пожалуйста!

Шерлок вошел с недовольным лицом - он уже наполовину загримировался для какой-то новой роли, но, увидев меня, охнул.

- О, Боже!

Через некоторое время мы лежали в кровати, тесно прижимаясь друг к другу телами, но я чувствовал, что Холмс волнуется и старается отстраниться.

Странная вещь время - всегда бывает слишком рано, слишком вовремя и слишком поздно. Ну и их родитель - не вовремя. Почему же все в нашей жизни происходит в эти отрезки времени?

Еще несколько месяцев назад Холмс начал бы меня целовать, ласкать и получил бы отпор, тогда не было никакого стеснения.

Несколько лет назад он бы лежал рядом со мной и тихо шутил мне в ухо, тогда не было места стеснению - мы же друзья.

Но сейчас он чувствовал себя рядом со мной неуютно. Так же как и я с ним. Куда уходит время? Может, оно испарилось под лучами раскаленного солнца?





***





Ноябрь. Почему ты выбрал именно этот, самый мерзкий из всех, месяц, что умереть? Почему, Шерлок?

Мало тебе было мучить меня своей болезнью…

Я не виню тебя, милый друг. Нет, когда я пишу сейчас эти слова в своем дневнике, рядом стоит пустая кружка эля - она выпита за твое здоровье.

Знаешь, на твоих похоронах было очень весело - Лестард рыдал. Он громко сморкался в клетчатый платок, и по его щекам текли слезы. Неужели, хотел умереть именно?

Осень холодными мокрыми руками берет меня за горло, когда я выхожу на улицу и пьяно бреду к своему дому. Моя жена не будет ругать меня за это.

Моя нога никогда больше не ступит на истертый коврик у дверей съемной квартиры, что в доме 221-б на Бейкер-стрит.

Я буду скучать, я снимаю шляпу.



Конец.